Лейла. Часть 4

Лейла все-таки решилась на "серьезный" интим. Причем сказала об этом перед расставанием после очередной встречи, типа, в следующий раз, давай сделаем это как ты с Светой, готовься. Моя подготовка состояла из двух этапов. Во-первых, я купил в аптеке баночку специального смазывающего геля. Во-вторых, я был так рад предстоящей новинке, что за неделю аж два раза прошел мимо их торговой точки.

Наконец она позвонила, назначила время встречи у нее дома. Традиционное начальное кофепитие и беседа; думаю, интересно, до конца ли она останется в своей решимости или откажется? Пока ни слова не говорю о том, что на сегодня по предварительной договоренности намечена анальная дефлорация.

Однились в ее комнату, целуемся, ласкаемся, раздеваемся. Она затрагивает тему первой:

- Купил гель? - спрашивает, потом обернувшись, видит на столе баночку, выложенную туда из кармана во время моего освобождения от одежды - ага, хорошо!

Становится на коленки на край своей кровати, я за ней. Смазываю головку своего члена гелем, втираю в анус. Все равно не верю, что это произойдет, потому что тугой анус даже моему пальцу не позволяет нормально проникнуть внутрь и смазать гелем. Первые тыкания - как будто ткнулся в ровное тело без всяких отверстий. Давлю сильнее, Лейла говорит:

- Подожди, дай мне гель.

Сама берет баночку, очень обильно, несколькими пальцами забирает оттуда смазку и сперва поочередно, потом двумя, потом тремя пальцами глубоко вводит ее в свой зад и по движениям пальцев понятно, что не просто вводит, а еще и растрирает там круговыми движениями. Вынимает пальцы, вытирает об бедро, становится побуднее и с юмором:

— Вот теперь поехали!

Вот теперь поехали! С большим трудом, с полным ощущением того, что перед ним все равно плотное тело без отверстий, но так или иначе, это отверстие проделать надо, головка моего члена миллиметр за миллиметром начинает углубляться. Это мало походит на секс для удовольствия, скорее на некую работу, но наградой за которую будет удовольствие. Видя ее нулевую реакцию, и зная, как она с первых прикосновений к ее клитору начинала заводиться и стонать, предполагаю, что ей весьма даже больно и некомфортно, но просто усилием воли сдерживает негативные эмоции, чтоб не отпугнуть меня. Пытаюсь отвлечься от таких тягостных дум, поймать кайф от визуальной и сущностной составляющей ситуации. Милая прелестная девочка стоит раком на своей кровати, предельно оттопырив маленькую попочку, и притом она первый раз, спустя более года с начала отношений, оставаясь девственницей вагинально, решилась дать в зад.

Проникновение стало чуть легче, ага, соображаю, что это головка вошла полностью. Сейчас надо немного подождать, поласкать красивые булочки ягодиц, потрогать спинку и бока, попытаться дотянуться до груди. Лейла сама делает поддающее движение попой, мол давай, не тяни резину.

И я начал трахать ее в зад. Вначале было непривычно видеть ее в непосредственной близости, но не слышать ее стонов и бормотаний на смеси русско-нерусского языка, потом мелькнула в стиле абсурдного юмора мысль «у нее же оргазм — молчание, сейчас она молчит — значит, кончает непрерывно», но естественно понимаю, что надо завершать акт как можно скорее, чтоб ее боль и дискомфорт не закрепились на подсознательном уровне. И как обычно бывает, организм вытворяет подлянку, идущую наперекор желаниям разума. Трах все длится и длится, я вгоняю член на всю глубину, яйца периодически бьются об ягодицы, я страстно мну ее тело, куда дотягиваются мои руки, но до оргазма еще далеко.

В какой-то момент я чувствую усталость и останавливаю движения, не вынимая члена. Лейла поворачивается ко мне с ожиданием:

— Всё?

Отрицательно киваю головой. Конечно, я могу сейчас вытащить член, пойти в ванную, вернуться и дать ей минет, анальная дефлорация уже состоялась, но знаю, что она (да и моя тоже) не считает анальный акт завершенным, пока не произойдет спуск в зад.

— Тебе больно, моя крошка? Поласкай себя, скоро закончим.

Лейла скорее из-за моих слов, чем по внутреннему побуждению, пропускает одну руку между своих ног. Я даже не уверен, что она действительно начала ласкать себе клитор, а не просто послушалась меня. Но положив руку туда, она стала делать тазом поддающие движения, побуждая меня продолжить акт и все-таки завершить его.

Это помогло. Мысли о том, что девственница-мусульманка ласкает свой клитор, насаживаясь попой на мой член, дали нужный толчок физиологии, и в ответ на ее насаживающиеся движения я стал все активнее и активнее двигаться, темп стал как в одной пьесе Листа (на первой странице написано "быстро", на второй "быстрее", на третьей "быстро, как только возможно", на четвертой "и все-таки еще быстрее"), я буквально подхватил ее легкое тельце и стал с рычанием натягивать на себя, обильно поливая ее прямую кишку спермой.

Достойное вознаграждение после тяжелой работы, что есть — то есть. Снова опускаю ее на кровать (в кульминации акта она повисла фактически в воздухе нижней половиной тела, удерживаемая моими руками и членом, а колени перестали касаться постели), поглаживаю попочку, говорю "как мне хорошо, какая ты прелесть, моя Лейлочка". Мой член, испуская последние капельки спермы, потихоньку опадает, и я с легким "чпоком" его вынимаю, подсознательно опасаясь увидеть коричневый раскрас.

Раскраска есть. Но ярко-алый. Блин, мелькает в мозгу, ну что за невезуха. Она же и к врачу, случись что серьезное, обратиться не сможет.

— Лейла, — окликаю ее с тревогой в голосе, — тут кровь. Иди в ванную, посмотри, что такое.

Пока она в ванной комнате, я смачиваю туалетную бумагу водой из кухонного крана, вытираю свой член от крови и остатков вазелина. Не решив, будет ли еще продолжение, майку и трусы надеваю, но остальную одежду пока еще нет, и жду ее выхода из ванной.

Пытаюсь разобраться в своих чувствах. Доволен ли я анальной дефлорацией девственной подруги? Конечно, доволен, тем более это произошло по ее желанию. Понравился ли мне сам анальный акт? Вначале не очень, но ближе к концу физиология взяла свое, надеюсь, что в пылу страсти я не сильно повредил ее внутренние органы. Хочу ли я постоянно иметь с Лейлой анальный секс? А вот это уже нет, оральный секс у нас уже давно идет как по маслу, случится ли такое с аналом — никому не известно, с той же Светой он проходит намного приятней, пусть так и остается, как было.

Лейла выходит из ванной в трусиках, и на ходу запахивает халат, верный признак того, что дальнейшего интима не будет. Но на лице нет боли, обиды, разочарования, скорее удовлетворение от выполнения намеченного дела. Кидаюсь к ней:

— Ну как ты? Все нормально? Проблемы?

— Нет, нет, не переживай, все нормально. Кровь остановилась. И почти не болит. Ну дефлорация же, сам понимаешь, так и должно быть,— и смеется сама от сходства признаков двух разных лишений невинности.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, уже одеваясь. — Что понравилось, а что нет?

— Знаешь, вначале конечно больно, я почти кричала. Потом нормально, такое напряжение и легкое жжение, ну это от ссадины, понятно. Потом даже хотелось, чтобы ты двигался, сама не понимала, почему. В конце смесь была непонятная — и больно, и приятно в какой-то мере, и мысли стыдные, как меня девочку в зад имеют.

— А ты клитор поласкала себе, кончила хоть?

— Нет,— Лейла краснеет и на секунду отводит взор,— я хотела чисто от секса кончить. У меня ж получится? Потом?

Неопределенно хмыкаю, целую ее в щеку и выхожу, думаю с иронией: "Вот еще одной анальной фанатки мне не хватало для полного кайфа".

Ровно через неделю — почти зеркальная копия первой встречи. Опять ее комната, опять ласки, целование, раздевание. Единственное отличие — в моей начальной replike:

— Как мы сегодня? Попочка болит еще? Как обычно?

Лейла молча достает из шкафа спрятанную баночку с вазелином и протягивает мне. Далее — почти полный повтор описанного выше эпизода, с той же приостановкой движений немного до оргазма, и ее началом подмахиваний, после чего стараюсь не совсем забываться в угоду моему кайфу, и хотя предоргазменный секс проходит быстрее возможного, но уже в воздухе ее не понимаю, просто расставляю ноги шире, чтобы мой член и ее дырочка были на одинаковом уровне от пола.

Оп-па! А вот этого я уже не ожидал. На члене снова алая кровь, пусть поменьше, чем в первый раз, но тоже не игнорировать.

— Лейла! Ну так не пойдет, снова кровь пошла, надо повременить с этим делом.

По ее лицу видно, что она также смущена и недовольна.

— Я думала, все зажило, ничего не болело.

После ванны пытаюсь ее приласкать, она отказывается:

— Не надо, сама виновата, ничего не было так торопиться.

В шутливо-торжественном стиле отсылаю ее задницу от моего члена на 40 дней, а она в том же стиле даёт обещание не прибегать к анусогименопластике, то есть к восстановлению анальной девственности.

Конечно, мы встречались до истечения этих 40 дней несколько раз с нашим обычным оралом, потом в указанный срок провели третий анал, уже без крови, боли, дискомфорта, но, увы, и без ожидаемого Лейлой анального оргазма. Как я ни побуждал ее параллельно ласкать клитор, она не захотела, говоря, что тогда это будет обычный для нее оргазм, а она хочет понять разницу если он для нее вобще достижим.

Разочарованная то ли аналом, то ли своей неспособностью испытать от него полноценный оргазм, Лейла больше не упоминала и не намекала, ну а мне, тем более, всегда нравился в ее исполнении оральный секс. Чем мы и продолжили регулярно заниматься, вполне возможно, что и занимались бы по сию пору, если бы не некоторые обстоятельства, которые очень круто поменяли равномерное течение ее, казалось бы, вполне устоявшейся жизни.

НАЧАЛО КОНЦА

Во время какой-то очередной, ничем иным не примечательной встречи, Лейла вдруг заинтересовалась мобильными телефонами: как звонить с них и на них, тарифы, пополнение баланса, номера и так далее. Подумав, что она хочет купить наконец-то сотовый телефон, что значительно облегчило бы нашу связь, я охотно давал комментарии, отвечал на все вопросы, которые ее интересовали. Внезапно она спрашивает, как она может пополнить мой баланс.

— Подскажи-ка, какой у меня бюджет? Зачем мне это знать?

Приближается кто-то, кто хочет позвонить ненадолго, на пару минут, и смущается просить меня оплатить звонок.

— Да ладно! Вообще-то у меня сейчас 100 рублей на телефоне, ты можешь свободно разговаривать 33 минуты.

Благодарит, берет мой телефон, уходит в другую комнату, закрывает дверь и набирает чужой номер для разговора. Это занимает около 10-15 минут. Возвращается весьма радостный и довольный.

Я широко улыбаюсь:

— Рассказывай, моя девочка! Кто он такой, как познакомились вы, что планируете?

Увидев, что я не ревную и не проявляю ревности, что я на практике подтверждаю свои теоретические слова о том, что буду только радому ее счастью и если она найдет себе жениха и мужа, особенно любимого, она расцвела еще больше и начала рассказывать мне начало романтической истории городских окраин.

В той новостройке, где купили квартиру родители Лейли, снимали квартиру два офицера, ожидавших перевода из расформированной части нашего военного округа в другой. Оставим одного за кадром, а второго (пусть будет простое русское имя Саша) Лейла заметила. Высокий, статный, русоволосый офицер, настоящий витязь из былин, завладел ее вниманием. И несколько дней назад произошло то, о чем она мечтала тайно. Он заговорил с ней, когда она выносила мусор, пошутил и получил ответ (что конечно же было противоречие мусульманским традициям), так они познакомились. Немного позже увидев из окна, что Саша заходит в магазин, Лейла спрятала пачку соли в другое место, закричала матери, что закончилась соль, и она побежала в магазин. Естественно, он попросил ее номер телефона, на имя которого он скорее всего не поверил, но сообщил свой номер, который Лейла без записи запомнила наизусть.

Их роман развивался активно, и можно сказать, на моих глазах. Хотя я никогда не видел Сашу и не слышал его голоса, но именно во время моих встреч с Лейлой она общалась с ним по телефону, и влюбленные голуби долго-долго переговаривались. Справедливости ради скажу, что больше никогда Лейла не пользовалась моим телефоном продолжительное время. Удовлетворив свою и свою потребность в физической любви, она звонила ему с моего телефона, он мгновенно перезванивал, и дальше 20-30 минут я мог читать газету или смотреть телевизор, пока Лейла утоляла свою наступившую потребность в платонической любви.

Казалось бы, все отлично, совет вам да любовь, тем более и Саша оказался холостым, и ему очень даже понравилась (а говоря прямо, влюбился без памяти) маленькая своеобразная горянка. Какие нормальные люди будут препятствовать чувствам влюбленных людей, если они никому не мешают своей любовью? Если я, любовник Лейлы на протяжении полутора лет, ничуть этому не препятствовал, а даже способствовал в меру сил. Конечно, помня Лейлины откровения, что даже будучи замужем, она не прервет связь со мной, и я наконец получу доступ к заветной дырочке чуть ли не на следующий день после мужа, можно было подумать, что меня ситуация не касается. Выйдет замуж, оставаясь моей любовницей - ну и очень хорошо! Но зная, что любовь - нечто посильнее "Фауста" Гёте, что Лейла запросто может отказаться от близости со мной, изведав близость с любимым супругом с одной стороны; и зная, что судьба офицера - сегодня тут, а завтра курорты Белого моря, то есть они элементарно уедут, и связь естественным образом прервется, с другой стороны, - я должен был бы, с каких-то своих эгоистических позиций, удерживать ее от брака. Но - разве я так плохо отношусь к моей Лейлочке, чтобы ради редких встреч лишать ее своей семьи, своих детей, своего женского счастья? Всеми мыслями я только хотел, чтобы она вырвалась из того кошмарного семейно-национального окружения, в котором пребывала годы после учебы.

Но вот такие люди нашлись среди родителей и окружения Лейлы. "Они никогда не отдадут меня за русского" - прямо ответила она на мой вопрос, типа, что за проблема, пусть знакомится с родителями, просит руки, обговаривают детали свадьбы, ведь и родители будут рады наконец выдать замуж засидевшуюся в девках дочь. "Плохо будет и мне, и особенно ему. Здесь нам быть вместе не судьба, вот если переведут его куда подальше, тогда все может быть".

Меня в то время не интересовали детали любовных отношений Лейлы и Саши, да и честно говоря, я боялся лишними разговорами, на которые она, безусловно, ответила бы правдиво, расстраивая себе душу. Меня больше занимали бытовые вопросы: откуда он родом, что окончил, кем служит, как зарабатывает, какие имеет внеслужебные интересы; сумеет ли надолго удержаться в центре внимания Лейлы, или это просто увлеченность бравым внешним видом? Не буду, естественно, расписывать все в деталях, но скажу кратко. Даже понимая и делая скидку на субъективное отношение Лейлы к объекту своей любви - парень был что надо! Настоящий русский офицер, скорее в традициях 19-века, времен Лермонтова и Толстого, чем советского или нынешнего российского.

Касаемо предстоящей сексуальной связи с мужем, Лейла получила от меня 2 совета:

1. Однозначно и безповоротно отрицать, что у нее когда-либо с кем-либо были какие-либо интимные отношения. Саша достоин того, чтобы для него она была чистым листом бумаги, на котором он напишет свой текст, в своем стиле.

2. Однозначно и безповоротно соглашаться на все виды сексуальных отношений вплоть до гипотетического свингерства или БДСМ, не говоря уже о ставших естественными минете и анале, - но не сразу, не с первого раза или намека. "Он не должен даже мысли допускать, что ты имела даже самую минимальную практику. У тебя же действительно не было никогда ни поцелуев с мальчиками в школе или вузе, ни объиманий на танцах или провожаниях. Вот на том и стой! Редкому извращенцу придет в голову после отрицаний, вплоть до проверки на детекторе лжи, поцелуев и тисканий, еще и спросить, а может то ты сосала или давала в зад, раз вагинальная девственность не вызывает сомнений. Он достоин твоей любви, будь и ты достойна его!"